Пожалуй, франкийское вино было больше предназначено для употребления с какими-нибудь другими продуктами (с сыром и багетом, например), чем с теми, которые поставила на столь компания рутенских студенток и вчерашних студенток, и из более изящной посуды, чем гранёные стаканы, рюмки и что ещё нашлось в квартире Иваны, но Фея и её подруги были вполне довольны имевшимся.

В обеденный перерыв Фея, выпив ещё кофе и немного взбодрившись, раздала своим коллегам заказанные во Франкии подарки: вино, сыр, колбаса, косметика, сладости, специи и всё такое прочее — выслушала слова благодарности, одной из коллег была расцелована (ещё одна, которой Фея привезла заказанную ею косметику, недовольно сморщила носик и попыталась возмутиться, что она хотела совсем не это, и Фее пришлось, устало вздохнув, объяснять, что всё куплено по списку, и если что — надо было внятнее формулировать ТЗ).

Фея фотографировала, рисовала в скетчбуке, а Хадиджа с любопытством заглядывала ей через плечо. Когда девушки вернулись в поместье к полднику, большая часть обитательниц поместья разъехалась по своим рабочим делам — включая мадам Афродит, Джонатину, Орьен и Сафир — за столом остались почти одни только пожилые женщины и маленькие девочки, всего меньше десятка человек.

Может быть, в комнате установлены скрытые камеры, уже записавшие их с Хадиджей любовные игры, и её будут шантажировать этими видеоматериалами? А может быть, дом Мируа хочет действовать иначе — сделать так, чтобы она влюбилась в Хадиджу и пожелала остаться с ней? Если они хотят второго, то нет, она, Фея, не наивная влюбчивая школьница... хотя эта Хадиджа и правда довольно милая.

Прошла неделя. Фея только что вернулась домой после очередного баскетбольного матча — вернулась поздно, Зорьки уже не было дома, она ушла в свой клуб на работу, а значит, никто не собирался соблазнять Фею, и она могла заняться своими делами — например, что-нибудь порисовать. Доставая телефон из кармана джинсов, девушка увидела на экране сообщение о двух пропущенных звонках с незнакомого номера — кто-то дважды звонил ей, когда она играла в баскетбол с подругами.

Прошла неделя. Фея только что вернулась домой после очередного баскетбольного матча — вернулась поздно, Зорьки уже не было дома, она ушла в свой клуб на работу, а значит, никто не собирался соблазнять Фею, и она могла заняться своими делами — например, что-нибудь порисовать. Доставая телефон из кармана джинсов, девушка увидела на экране сообщение о двух пропущенных звонках с незнакомого номера — кто-то дважды звонил ей, когда она играла в баскетбол с подругами.

Разумеется, всё это было придумано для того, чтобы вытягивать у лохушек деньги, а самых доверчивых, решивших в самом деле отправиться на встречу со своими заграничными родственницами, похищать и продавать... в рабство, в бордели, на органы или куда-нибудь ещё. Нет, конечно, эти ведьмы-аристократки наплодили одна Богиня знает сколько незаконнорождённых дочерей, но она-то не столь наивна, чтобы воображать себя какой-нибудь подкинутой в крестьянскую лачугу принцессой!

После недавнего массажа в бане, Андрей оказывается в неожиданной ситуации с Жанной, которая внезапно принимается за интимные процедуры. Он отреагировал грубо и ушел, оставив ее в недоумении. Но когда она указывает на следы спермы, он понимает, что все было не так, как ему казалось.

В рассказе главный герой превращается в женщину и наслаждается страстным сексом с двумя подругами. Они играют в садо-мазо, трахают его в попу и кончают, доставляя друг другу удовольствие. Вечер полон страсти, наслаждения и безудержного секса.

Девушка случайно попадает в фэнтезийный мир, где ее стерилизуют и превращают в рабыню. Она принимает жестокие наказания и становится игрушкой для нэльфов, жаждущих власти.

Пока Гильберт ехал по аквилонским землям к столице, его самого много раз принимали за рыцаря королевы (даже темноземский акцент Гильберта не выдавал в нём чужака: на службе у королевы Ариэллы было немало выходцев из Темноземья), и крестьяне во встреченных деревнях предлагали ему кров, пищу и уход не оттого, что он был вооружён и мог силой своего оружия отнять у селян то, что ему было нужно, а из почтения к своей королеве, представителя которой они видели в Гильберте.

Пока Гильберт ехал по аквилонским землям к столице, его самого много раз принимали за рыцаря королевы (даже темноземский акцент Гильберта не выдавал в нём чужака: на службе у королевы Ариэллы было немало выходцев из Темноземья), и крестьяне во встреченных деревнях предлагали ему кров, пищу и уход не оттого, что он был вооружён и мог силой своего оружия отнять у селян то, что ему было нужно, а из почтения к своей королеве, представителя которой они видели в Гильберте.